Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Бестелесный

Random thoughts — 48. О вундеркиндах, отшельниках, привычках и противостоянии порока и добродетели.



1) Поразительно, насколько мало в реальности значат эта детская одарённость вундеркиндов, выигрывающих школьные олимпиады; как часто двигателями прогресса и пионерами переднего края человеческой мысли становятся совсем иные люди, например, неискоренимые троечники, способные, однако, держать выбранное направление, которые до поры до времени были себе на уме, до поры до времени тратили достаточно много сил на разные посторонние вещи, вроде спорта.
Но насколько, однако, неожиданным становится это преображение! Словно из куколки в бабочку, взлетающую вдруг над своим прежним окружением.

2) Мне не особенно верится какую-то беспрецедентную святость отшельников, о которых нам рассказывают в житиях святых, поскольку само наличие человеческого общества носит потрясающий сдерживающий эффект: усмиряющий, вразумляющий, отрезвляющий. И те, кто бегут этого эффекта, делают это неспроста.
Либо они таким диковинным образом испытывали свои силы в борьбе с соблазнами, пренебрегаю помощью общества и своих коллег. В любом случае, ото всех искушений не убежишь.

3) Зачастую мне кажется, что только полностью разорвав сеть опутывающих нас привычек, обычаев и знакомств можно стать новым человеком.
Привычек хороших и вредных. Ведь столько вещей мы делаем, не задумываясь, не под действием импульса, желания, а просто по инерции, по принципу наименьшего сопротивления, подлаживаясь под сложившуюся вокруг нас среду, которую мы создавали некоторое время назад сами же. Но возможно успели поменяться внутренне.

4) Основная проблема заключается не в том, что порок приятен, обходителен и человечен, а в том, что добро скучно, пресно и на всё смотрит с высоты своего морального превосходства. Добро само в данном случае становится какой-то сомнительной ценностью, разновидностью накопительства, коллекционирования с примесью моралофагии.
страх

«Вакханки» Еврипида: о происках безумного и кровожадного бога.



Разговор о видах безумия, насылаемого богами на людей, на занятиях в Хэмпденском колледже в книге Донны Тартт приводит к интереснейшему монологу преподавателя об отличиях дионисийского безумия от провидческого и поэтического.

«Мне вспомнились “Вакханки”. От первобытной жестокости этой пьесы, от садизма её кровожадного бога мне в свое время стало не по себе. По сравнению с другими трагедиями, где правили пусть суровые, но все же осмысленные принципы справедливости, это было торжество варварства над разумом, зловещий и недоступный пониманию триумф хаоса.

— Нам нелегко признаться в этом, — продолжил Джулиан, — но именно мысль об утрате контроля больше всего притягивает людей, привыкших постоянно себя контролировать, людей, подобных нам самим. Все истинно цивилизованные народы становились такими, целенаправленно подавляя в себе первобытное, животное начало. Задумайтесь, так ли уж сильно мы, собравшиеся в этой комнате, отличаемся от древних греков или римлян? С их одержимостью долгом, благочестием, преданностью, самопожертвованием? Всем тем, от чего наших современников бросает в дрожь?


Collapse )
Бестелесный

Заметки о современной литературе - 16. Гонсало Торренте Бальестер.

Сегодня бы я хотел поделиться с уважаемыми читателями своими впечатлениями от одного не очень известного романа. «Дон Хуан» - единственная на сегодняшний момент книга испанского писателя Гонсало Торренте Бальестера, переведённая на русский язык и находящаяся в широком доступе. Прочитал этот роман я прошлой весной, так что за мной был должок, о котором я просто не имел права забывать!

Бывало ли с вами когда-нибудь, что некое произведение искусства вас удивляло и удивляло неожиданно, поскольку приобщиться к нему вы решили наугад, не подозревая о его достоинствах. И для вас открывался целый новый мир. Не только конкретного произведения, но и его творца. Для меня так было с Яном Бэнксом. Дома стояла книжка, я решил прочитать, чтобы не пропадала, и не ошибся.
Ещё чаще такое происходило с музыкальными альбомами. Поскольку об известных писателях я часто слышал ещё до прочтения их трудов.
Помню, как первый раз меня поразила органная ярость Uriah Heep.
Ещё дольше я находился под впечатлением от полиморфизма хамелеонов современной сцены Faith No More.
Не так давно я на каждом шагу расхваливал авангардных Nightwish – Diablo Swing Orchestra.
Состояние удивления от литературных произведений всё-таки гораздо более приглушённое и интеллигентное, чем от музыкальных, поскольку оно не может не быть интеллектуально опосредованным.

Роман «Дон Хуан» я смаковал, сколько мог. Не часто же попадаются произведения увлекательные с сюжетной точки зрения, безупречные с эстетической и заслуживающие внимания с точки зрения своей сложности. Именно такой оказалась книга Бальестера.

Чтобы не откладывать повествование в долгий ящик, скажу сразу: рассказ ведётся о современных приключениях Дона Хуана Тенорио и его слуги Лепорелло. Рассказчиком поневоле становится участник тех событий и исследователь-литературовед, изучавший всевозможные литературные источники, повествующие о знаменитом обольстителе. При этом на протяжении всего романа эти гости из прошлого тщатся доказать маловерному исследователю свою подлинность и доказывают, однако вместе с тем он лишается возможности обрести собственное подлинное счастье.

Бальестер даёт интересную апокрифическую трактовку многих поступков Дона Хуана. Много места в романе занимает эпизод с убийством Командора. Тот воспользовался неопытностью молодого наследника и обманом вовлёк его в сети продажной женщины, посчитав его лёгкой добычей. Молодому Дону Хуану после этого снится сон, в котором он предстаёт перед судом, состоящим из всех своих предков. Это одна из главных сцен всего романа, которая расставляет приоритеты и объясняет последующие поступки Дона Хуана. Предки, явившиеся молодому дворянину во в сне уверяют его, что он должен убить Командора де Ульоа. Дон Хуан долго пытается увильнуть от тягостной обязанности, уповая в том числе и на бога. Многочисленные предки объясняют последнему из рода Тенорио, что ввиду своей знатности они все живут в отдельном раю и бог старается во всё это не вмешиваться.

Поначалу Дон Хуан относится к ним со всем почтением, любя их как своих родителей, но затем понимает, что это только всё усложняет:
«Теперь же я понял, что любовь сделалась помехой, любовь питала во мне нерешительность и слабоволие. И я постарался изгнать из сердца все чувства, кроме чувства долга. Что мне и удалось. Я тотчас ощутил великое облегчение. Без любви выходило всё проще

Затем следует длинный и очень любопытный диспут, касающийся по большому счёту основ христианства. Дон Хуан недоумевает, как он может посягать на убийство, если понимает, что при этом бог от него отступится? Нельзя же одновременно желать убить и готовить раскаяние? Это непреклонному дворянину кажется непозволительным двуличием…
Предки успокаивают его: жизнь христианина состоит из уловок.

Во многом, это классический конфликта долга и личного мироощущения, который в итоге выводит Дона Хуана из-под юрисдикции его предков, хотя при этом он не позволяет себе малодушия. Он пытается найти собственный путь в жизни. И поступать он хочет, согласуясь лишь с собственным чувством долга, которое оказывается выше и христианской морали, и “мирского закона крови”. В этом смысле, книгу Гонсало Торренте можно назвать гимном индивидуализма.
Сперва путём теологических умозаключений Дон Хуан приходит к необходимости отречься от господа, потому что “Он с небес позволил эту насмешку”. Ведь его честь требует, чтобы он всё-таки убил Командора.
Есть и другой путь: просить господа о прощении и самому простить Командора.

Но адвокат, который вел переговоры с Доном Хуаном со стороны возмущённых предков (!), спрашивает разве он при его уме не в состоянии найти аргументов, которые бы позволили ему и убить дона Гонсало, а затем примириться с богом?
Молодой Тенорио даёт очень правильный и четкий ответ: таких аргументов он не принял бы сам. И затем он говорит, что глупо вести двойную игру с богом. Для Дона Хуана, что очень важно Господь не надсмотрщик, сидящий где-то там далеко, а внутренний судья, кто-то почти равный ему. В общем-то, от этой идеи недалеко и до того, чтобы стать самому себе судьёй и богом. Это разумный выход для по-ницшеански сильного человека.

В одном из эпизодов он задаётся достаточно интересным вопросом:
«… мой едва ли не религиозный восторг – желание отыскать бога в теле Марианны – сменился разочарованием, ибо в наслаждении человек одинок, сам по себе. И вот я хочу вас спросить: отчего Бог не сотворил всё иначе? Отчего он сделал плоть прекрасной и вожделенной, а после изрёк, что плоть греховна?»
Дон Хуан задаётся вопросами библейского масштаба, и не случайно за его душу начинается борьба между Богом и Дьяволом, посланником последнего как раз и выступает Лепорелло!

После рокового сна, Дон Хуан собирается куда-то ехать, но проговаривается о своём сне Мариане. После это он поясняет, что очень немногие сумеют его понять:
« - Есть грешники, от которых люди шарахаются хуже, чем от прокажённых. Люди притворяются, что напуганы, но на самом деле в них просыпается чувство вины.
- Ежели сеньор согрешил – поскорей бы покаяться!
- Я не согрешил, я – грех.
»
Последняя фраза Дона Хуана многозначительна и пока не очень понятна, однако возникающие ассоциации роднят эту фразу с одной из строк Мильтона в «Потерянном рае», где сатана говорит что-то вроде: «Я ад и ад во мне». Точнее вспомнить не получается. Не совсем же канонический образ Марианы очень близок к знакомому нам образу кающейся грешницы Сонечки Мармеладовой.
В церкви Дон Хуан предаётся размышлениям о собственной судьбе и о том, к кому он теперь примкнёт. Он признаётся нам в том, что дьявол его никогда не прельщал, ведь его отнюдь нельзя назвать кабальеро из-за его двойственности.
Кстати, подтверждение этим словам, насчёт природы Дона Хуана мы увидим и позже, когда Лепорелло расскажет современному повествователю историю о донье Химене. Тогда Дон Хуан начал обольщать эту святую с публичной исповеди в храме, на которой присутствовали монашки. Он использовал своё актёрское ремесло и полностью обворожил эти невинные души. Там есть такие строки:

«Дон Хуан без промаха попадал в цель, а целью служили ему чистые сердца и души, перед которыми впервые во всей своей мрачной беспредельности простёрся грех. Они не понимали его, как нельзя понять бездну, но чувствовали себя приманенными, побеждёнными им.»

Затем Лепорелло удивит нас интересным признанием, которое также характеризует Дона Хуана с интересной стороны. Этот слуга периодически покидает свою земную оболочку и в виде духа может путешествовать по земле. Он проникает в обитель монахинь-бернардинок. Их терзают воспоминания о выступлении хозяина Лепорелло в церкви, не оттого, что они желали его, они не знали греха. Их тревожило какое-то смутное предчувствие. Дон Хуан пробуждал в женщинах тайных чудищ подсознания или же высвобождал их из-под оков добропорядочности. И вот, что говорит Лепорелло, поражаясь обольстительной силе своего хозяина: «Я испытал внезапный укол профессионального стыда. Опытному бесу надобились бы годы и годы, чтобы устроить такой разор среди женского воинства; а мой хозяин достиг этого только словом и всего за четверть часа.»

Впоследствии выясняется, что Командор не только втянул дона Хуана в тенета порока, но и стал порочить его в глазах местного общества и даже ославил его перед местным священником. В частности он упомянул, что даже хотел отдать за того свою дочь. Но на самом деле это было пустой болтовнёй, т.к. он был готов оставить дочь монашкой, только бы она осталась при нём. Такая в нём клокотала безумная ревность. Это и наталкивает молодого Тенорио на мысль сделать свою мысль гораздо более изощрённой, надругавшись на его сокровищем и отцовскими чувствами. Более того, Бальестер рисует Дона Хуана ниспровержителем всевозможных лже-принципов: тот приходит в спальню к Эльвире после того, как убивает её отца…
Однако самой апокрифической частью является, конечно, не эта. Далее Бальестер делает грехи Тенорио неимоверно трудными для понимания, делает их умозрительными и не имеющими отношения к плотской жизни человека.
Сперва он произносит каноническую в своей литературности фразу:
« - Как река бежит к морю, так я спешил к тебе
И именно это наталкивает его на мысль, что он снова несвободен. Что он попал в плен ситуации, что им руководит голос крови. И он уходит, так и не познав дочь Командора. И это шокирует, оскорбляет её ещё больше, чем обычное надругательство. Это что-то вроде пренебрежения выигранным призом. Он говорит, что придёт в другой раз.
Вот этот эпизод мне очень напомнил одно эссе Борхеса, в котором он размышляет над тем, было ли предательства Иуды в самом деле преступлением или его можно посчитать жертвой, только ещё более тяжкой, чем жертва самого Христа. Ведь он сделал то, чего не хотел делать больше всего в жизни…

Любопытный эпизод происходит ещё до убийства Командора и осквернения его дочери – Дон Хуан забавляется с женой Командора, которую тот держит взаперти и никого не говорит о её существовании, поскольку она является иноверкой. И то, что знатный дворянин нисходит до очередного запуганного существа и расположенного так низко на социальной лестнице говорит не только о его всеядности, которую можно было сравнить с неуёмной любвеобильностью Карамазова старшего. Или помните, как говорил Тони из «Метроленда» Джулиана Барнса: «Я не могу представить себе женщину, которую я могу не захотеть». Дело немного не в этом. Он внутренним взором страстным и нежным одновременно способен в любой разбудить и разглядеть женское начало. И эта невольница вслед за возвеличенной проституткой – яркое тому подтверждение. Немного позже как раз об этом же самом говорит Лепорелло современному исследователю истории знаменитого любовника:

«Для моего хозяина не существует понятия “женщина вообще”, но только конкретная женщина, отличная от прочих, неповторимая. Когда он докапывается до её индивидуальных свойств, даже если они упрятаны глубоко-глубоко, тогда он и одерживает выдающуюся победу, и тут ни один профессиональный соблазнитель, ни один Казанова ему не соперник. Какая у него интуиция, друг мой!», - далее Лепорелло рассказывает о случаях, когда под действием чар его хозяина из-под приглядной внешности женщин раскрывалась сверкающая, как бриллиант, душа.

При их встрече донья Соль признаётся, что ждала его, как с религиозным восторгом ждут мессию. Она спрашивает, человек он или дьявол. Она рядом с Доном Хуаном чувствует себя в раю и хочет, чтобы отныне не существовало бога. Донья Соль желает принадлежать одному Дону Хуану…
Постепенно это начинает понимать и сам Дон Хуан. Он видит, что все женщины желают, чтобы он заменил им Бога. Главный герой романа вдруг понимает, что через него действуют силы, позволяющие соперничать ему с богом. Он сперва боится такого богохульства, но затем вспоминает язвительный вопрос своих предков о том, в самом ли деле он решил соперничать с Творцом? И он очередной раз решается на бунт, чтобы исчерпать грех до последних пределов. Но вознеся донью Соль к вершинам блаженства, он чувствует вину. Пытаясь бороться с этим, он переходит к самым изощрённым логическим доводам, например, он приводит такой довод: раз он чувствует раскаяние, стало быть, Господь, на самом деле, не покинул его.
Дон Хуан в интерпретации Бальестера представляется мне необычайно интересным сочетанием героя-богоборца и героя плутовского романа. Одного из великих хитрецов, наподобие Гермеса, Одиссея, героев «Декамерона» или Остапа Бендера, наконец. И изворотливого обманщика в интеллектуальной сфере, этакого софиста.
Интересно, что потом, после испытанного наслаждения совсем о другом говорит сама донья Соль. Она вдруг становится очень набожной и покорной Господу. Она говорит:
« Знаешь, я хотела сделать тебя своим Богом, мечтала забыть своего собственного, а ты вернул меня к Нему. <…> Благодаря тебе я поняла, насколько полно принадлежу Ему…»

Это приводит молодого любовника в недоумение, и он понимает, что Господь на этот раз одурачил его и сделал орудием в своих руках. Одна из возможных трактовок состоит, насколько я себе это представляю в том, что Дон Хуан является человеческим лицом Господа или, если так можно сказать, Господом не мужчин, а Господом, близким и понятным для женщин. Бог, которого они пытаются увидеть за Доном Хуаном, одаряет их невиданными силами, вызывает к жизни доселе скрытые особенности их души. Дон Хуан толкает женщин на нечто новое, он заставляет их преодолеет самих себя. Так он заставляет в современном мире незадолго до появления рассказчика выстрелить в себя Соню, чтобы раскрыть её внутренние резервы, чтобы изменить её.
Нашему герою, однако не очень понравилось быть орудием в руках Господа и он решает действовать скромнее. Он понимает, что, влюбив их в себя, он вместе с любовью открывает им и Бога. Ведь бог и есть любовь. Он решает, что надо держаться немного в тени, чтобы верующие жертвы не могли сперва разобрать, за Доном Хуаном настоящего Бога. А неверующим, вообще, надо открыть тайны и вечности, чтобы потом сказать Богу: «Вот тебе дар мой, но рождён он для Тебя из греха». Интересный поступок, которым наш герой ставит себя если и не равным Господу, то очень близким к этому. Свою теорию он решил проверить на Эльвире, об этом-то я уже рассказывал, но не менее интересно, как пришёл к этому Дон Хуан. Он понимает, что обычное обольщение тут немного не подойдёт, поскольку он может пойти на поводу у своего доброго сердца и в итоге жениться на Эльвире. Причём тут подсуетится её отец, который затребует тут же приличную сумму. А в итоге всё и обернётся, как и предсказывали призрачные предки Дона Хуана: Гонсало схапает денежки Дона Хуана. Жениться на девушке и убивать её отца – вещи трудносовместимые. Ещё его беспокоит, что убийство придаст комедийной интриге неуместный трагический оттенок.
Далее следует крайне любопытный диалог, полный еретических мыслей, что и неудивительно, поскольку один из участников дискуссии – чёрт. Вместе Дон Хуан окольными путями подбираются к основам человеческого, христианского общества, расшатывают эти основы, касаются самых запретных тем и пытаются снять все эти табу:

«И адвокат был бы прав. Крыть мне было бы нечем.
— Лепорелло, скажи–ка, в каких случаях соблазнитель избавлен от обязанности жениться на соблазненной им девице?
— Нет таких случаев, коли он кабальеро. Разве что...
— Разве что?
— Разве что он уже женат, хозяин. Но тут и греха будет поболе, потому как он еще и прелюбодействует.
— А ты полагаешь, что плотский грех бесчестит прелюбодея?
— В любой порядочной земле, хозяин, обесчещенным считают супруга. Иль отца, когда речь идет о незамужней девице.
— И по–твоему это справедливо?
— Тут судить не берусь. Так заведено испокон веку.
— Завел – то это небось дьявол.
Лепорелло дернулся и взглянул на меня сердито.
— Чего уж валить на дьявола все подряд? Человек–то и сам не промах по части дурных дел, и без дьявола управляется.
Я, расхохотавшись, схватил его за руку.
— Разве этому учит тебя богословие?
— Знать не знаю, учит оно этому иль не учит, но тут я и свое рассужденье имею. Избавься мир от дьявола, лучше в мире не будет.
»

Многие уже, наверное, заметили, как трогательно Лепорелло печётся о своём хозяине, как заботливо заступается за Князя Тьмы. Это соединение реальности и таких библейских персонажей на фоне балаганного веселья и таких забавных персонажей, как Лепорелло порой напоминает роман Булгакова «Мастер и Маргарита» с его соприкосновением повседневности и дьявольщины. Ну и особенно хороши эти размышления о природе зла на манер: «Я часть той силы, что…»
Затем Дон Хуан посвящает Лепорелло в свой изощрённый план:

«— Хотя сам я замышляю согрешить на свой манер, то есть дьявол тут будет ни при чем, даже против его воли. Я — сам и ради себя самого, но от моего греха людям вреда не будет. Получится что–то вроде ученого диспута, спора между Господом и мною. И другим до того дела нет.
— Так ведь вы на помыслах не остановитесь... Начнете богохульствовать вслух, вас детки могут услышать.
— А разве такой путь заказан: творить добро, замешенное на кощунстве?
»

И после этого Дон Хуан принимает решение жениться на Марианне, о чём я уже рассказывал. Но совершает этот благородный поступок он не из желания добра распутнице, а из соображений собственной защищённости перед лицом остальных людей или своим собственным, об этом трудно судить с уверенностью.
Перед центральными событиями романа, т.е. убийством Командора, Дон Хуан одержим сомнением, полагая, что, возможно, лучшим бы выходом было бы попросить руки дочери Дона Гонсало. Но в этом он разоблачает хитрые козни дьявола. Как в предыдущем эпизоде сам Дон Хуан задумывался о совершении благого дела из нечистых побуждений, так в этом случае дьявол пытается вывести человека на дорогу, начинающуюся с благого поступка, но ведущую в никуда.

«Но я задался и другим вопросом — уже из привычки к диалектическому анализу: а не дьявол ли мне их внушал? И это меня спасло, ибо я тотчас сообразил: Бог никогда не посоветовал бы мне жениться на Эльвире, ведь она была отнюдь не той женщиной, которая может направить мужчину на благую стезю. Дьяволово коварство привело меня в бешенство: подлое искушение добродетелью, соблазн вроде бы христианской жизнью, хотя в нее вкрапливалось великое множество ничтожных на первый взгляд мелочей — из тех, что как раз и способны завести всякого в преисподнюю, правда безрадостно, бесславно. Теперь я пришел к убеждению, что грешники, подобные мне, приносят лукавому только лишние хлопоты, ведь ему приходится с нами много возиться, мы вечно преподносим ему неожиданности, в любой момент можем поворотить все с ног на голову и ринуться в объятия Господа; потому–то дьявол всегда и отдавал предпочтение людям посредственным с их блеклыми грехами, тем, кто полагают себя вполне хорошими и не сомневаются, что попадут в рай, а оттого всю жизнь мучают окружающих своей несносной добродетелью.»

Особенно хорош эпизод с блёклыми посредственностями, на мой взгляд, и несносная добродетель – какое верное определение для современной нравственности, нетерпимой к нетерпимости и отвратительно политкорректной. А такие самостоятельные и сильные личности, совершенно очевидно, не вписываются в общую, достаточно примитивную схему рая, как награды, и ада, как наказания. Самое интересное, что через несколько страниц Дон Хуан избегает очередной ловушки, но уже подготовленной Господом, который пытается завлечь его на путь добродетели. Но молодой дворянин из Севильи уже не верит в настоящее счастье, которое дарует любовь, поскольку двое влюблённых не могут стать одним существом и даже одной плотью, а могут лишь до определённой степени принадлежать друг другу. Бог ведёт охоту на Дона Хуана и на каждый его хитрый, и непредсказуемый шаг он отвечает ещё более изощрённой ловушкой. Дон Хуан замечает, что Бог использует те же самые приёмы, что и дьявол, только действует гораздо более изобретательно. Но господь тоже искушает.

«Господь всю ночь вёл со мной спор и не раз одерживал верх. Кто бы мог подумать, что Мариана – его приманка, способ лишить меня свободы. Останься я на всю жизнь с этой женщиной, стал бы святым». – Признаётся Дон Хуан Лепорелло. Интересно поразмышлять над судьбой Раскольникова, приди он к таким же выводам относительно Сонечки Мармеладовой. Но роман Достоевского – это, прежде всего, роман о раскаянии, поэтому трудно сравнивать двух этих героев. Их создатели хотели рассказать совершенно разные истории их созданием…

кросавчег

247-ая Листовка Вселенской Противоаферистской Партии.

Где-то в Сентябре-Октябре, уже, к сожалению, вспомнить не смогу, на пути к Биофаку один благообразный старичок вручил мне сей замечательный документ. Это, реально, шедевр юмористического жанра. Это разрывает мозг. Что самое интересное, люди писали это со всей серьёзностью! Лезем под кат, а так, позволю себе несколько цитат из этого замечательного творения. Брат ([info]ganjafarmer  ) распознал манускрипт. Вот некоторые выдержки оттуда.

Мы - земляне - конкуренты в Космосе, для Космосмафии не выгодно, что бы мы
- земляне были: здоровы, богаты, информированы и не стравлены. В любой столице Мира как min 100 тысяч человек получают деньги слева от секретслужб, что бы говорить другим обратное тому, что говорится в 37-томной «Б. Медицинской Э.»

Казалось бы причём здесь какая-то энциклопедия? Но авторы листовки открывают нам её глубинную, сакральную сущность:

"Бог пропустил «Б.М.Э.» в расчете на то, что 37 томов всеравно никто не прочитает, да и редко какой зомби догадается туда даже заглянуть. «Не реклама = не судьба». Организм - лучший лекарь и самая академическая лаборатория Природы."

Или вот такой обличающий пассаж:

"Марганец - это однозначно яд, медленный, кумулятивный (накапливающийся). Марганец может применяться только в двух случаях: при сверхожирениях, сверхзапорах раз в полгода выпить стакан светло-чайного цвета раствора "

Члены упоминамой партии, вообще, фанаты несколько необычных способов лечения:

"Вечно полезные и лучшие лекарства во вселенной для лютого человека те, без которых организм и человек не может и минуточки
прожить: воздух, вода, натриевая и калийная соль, перец, холестерин, помидорный рассол, спиртовой йод, солнце, этиловый спирт, рутин, кальций, железо, магний (он выводит тяжелые металлы, но и натрий и железо тоже выводит).
"

По-видимому, причина всех бед - сговор СМИ и Господа Бога:

"Программистки Судьбы (Тайный Бог Живаго и его деза-СМИ), чтобы навредить побольше на Земле зомбируют женщин («статор») к размагничиванию - расслаблению своих биополей. - И мужик («ротор») по законам биофизики уже ничего не может сделать. На производстве бы в цеху электрик сразу бы отремонтировал бы статор, а в социальной жизни (из - за Бого — СМИ и лжемедицины) непролазный, непробиваемый зомбеж и неправильные установки (не партийные) (не Партии Нервной Системы)."

Ну и под конец, один эпизод меня убил:

"Нет такого человека на Земле кто бы раз в жизни полил бы голову йодом и не переменился бы в лучшую сторону: и для самочувствия, для настроения, для вдумчивости, для окружающих."
 

Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )
 
Бестелесный

Тайны Ватикана.

Выкладываю свою компилляцию по такой комической теме, как "Финансы Ватикана". В статье приведены адреса страниц с соответствующими данными. Не мало времени я угробил на это дело. 
Оказывается, Ватикан не единственное государство на территории Рима!
И огромная часть европейских политиков состояла членами Opus Dei...
Забыл же там упомянуть я о том, что у Святого Престола была своя футбольная сборная, которая сыграла в ничью один матч со сборной Монако.

Collapse )