?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: литература



Зачастую мне приходит в голову крамольная мысль о том, что для создания хорошего, достойного произведения литературы, интересного и
увлекательного романа может оказаться достаточным создания интересного, самобытного глубоко образа, а если таковых будет не один, а несколько — может получиться настоящий шедевр. Помимо всех прочих достоинств, едва ли не основным сильным качеством Бальзака было создание именно таких запоминающихся, рельефных образов. Зачастую бывает достаточно выполнения именно начальных условий, то есть создания этих персонажей, а затем либо сам роман, либо неиссякаемая фантазия автора вступают в действие. И дальнейшее действие будет, по сути, описанием конфликта между ними. Бальзак, очевидно, любил, ценил и коллекционировал таких героев. Он никогда не забывал о своих находках, возвращаясь, пусть и между делом, к ним от романа к роману. Согласитесь же, что для создания любого романа, даже самого великого было бы достаточно таких двух героев, таких столпов реалистической литературы, как Растиньяк и Жак Коллен и Вотрен. И плевать на то, что роман, в котором они впервые пересекаются называется именем другого персонажа: он уступает им, Горио сам по себе слабее их на голову. Горио — это просто декорация для диалога и позирования друг перед другом этих значительнейших фигур «Человеческой комедии». И эта история вечна, и придумана она не Бальзаком, эта история, как нетрудно заметить, очень похожа на историю о Фаусте, чьему бы перу она не принадлежала, под каким бы именем Фауст или Мефистофель не фигурировали, пусть даже объединившись в образе одного Мельмота. Но именно Бальзак разыграл эту историю лучше всех, представив всё так, что Фауст избегает соблазнов Мефистофеля и предпочитает добиться всего сам и покорить свет, высшее общество самостоятельно. По счастью для него, в тот ключевой момент Коллен в очередной раз попадает на каторгу, и лишается возможности соблазнять Растиньяка-Фауста. И эта сумасшедшая амбициозность, желание власти и славы, желание прорваться на верх пищевой цепочки, как она сочетается с такой любовью к своей семье, к своим родственникам? Этот этап карьеры как-то не очень хорошо освящён в творчестве Бальзака.

Мне кажется, заслуживает внимание и то, что ряду основных самых ярких персонажей «Человеческой комедии» сопутсвуют их своеобразные двойники, которым присущи свойственные оригиналу недостатки, но которые лишены их достоинств и положительных качеств. Так, сниженным двойником Растиньяка, наверное, является Люсьен Шардон и, вероятно, Рауль Натан, выведенный в «Дочери Евы». Нельзя назвать их бесталанными или откровенно порочными людьми, но им не хватает умения, упорства, целеустремелённости претворить свои мечты, своё непомерное честолюбие в реальные дела и реальное положение в свете. Рауль Натан падёт жертвой дю Тийе, тогда как Растиньяк присосётся и пиявкой к Нусингену и Анри де Марсе (словно его ангелу и демону) и будет впитывать их опыт и их мудрость, чтобы самому стать значительнейшим государственным деятелем своего времени.

Люсьен Шардон одновременно является неудавшимся Д'Артезом, то есть писателем, чьё служение подобно монашескому и который в итоге заслуживает признание, однако значимость этого признания намного выше, чем та журналистская слава, которой в итоге добивается Шардон.

Особенно ярко, но несколько эпизодично, обрывками выведен у Бальзака Анри де Марсе в «Брачном контракте», например. Это своеобразный небожитель бальзаковского мира и статус аристократа призван поддерживать это впечатление. Это человек всё повидавший и всё испытавший, но при этом смотрящий на жизнь философски и с улыбкой, а все её невзгоды встречающий шуткой. Насквозь видящий все даже женские хитрости и способный им противостоять. В сравнении с ним блекнет даже Растиньяк, которому всё-таки надо было многого добиваться в жизни самому. В чём-то де Марсе напоминает Феликс Ванденес, который, кстати, соблазнил жену друга де Марсе — Манервиля, но в напоминает своим олимпийским спокойствием и невозмутимостью, то есть это Де Марсе частной жизни.

А до чего величественным выглядит противостояние, битва адских сил: Корантена и Жака Коллена!

Романы Бальзака — это и противостояния демонических характеров, демонических личностей, таких как, действительно, Корантен и Жак Коллен. Причём, чтобы детально разобраться в сущности Корантена и его подручных хорошо бы перед этим прочитать историю их похождений и проделок, например, в романе «Тёмное дело». Своеобразное возмездие настигает их почти через 20 лет в Париже. Змеиная, вышколенная годами службы на полицию и контр-полицию сущность Корантена вступает в бой с мятежной и неукротимой душой, воплощением народного бунта, даже не так, а своеобразного подземного короля Парижа и Франции, человека ставящего себя выше законов, в чём он не раз признавался. Корантен своими ухищрениями всё-таки добивается гибели очередного воспитанника Коллена, на которого он делал ставку. И в своих попытках мщения Вотрен, а его можно называть и так, губит не только ближайшего друга главного полицейского — Перада, но и сдаёт его дочь в публичный дом, то есть поистине для его гнева нет ничего святого, нет ничего, чем бы он не мог пренебречь для выполнения поставленны перед собой целей. Особенно знаковым становится сей факт в свете того, что при всей своей образованности и квази-культурности Жак Коллен ни во что не ставит женщину, расценивая её только как помеху для достижения целей и в конечном счёте самореализации. Характерно, что к сходной точке зрения — женщины исключительно как средства приходит и де Марсе, становящийся политиком, когда решает жениться на богатой англичанке. Жак Коллен не только уничтожает всё, попавшее под руку и сам переходит в лагерь противника лишь добиться большего могущества и возможности в будущем отомстить своего главному противнику, Коллен становится одним из главных полицейских Парижа, признавая владычество на собой генерального прокурора Гранвиля. Этим вымышленный персонаж повторяет судьбу реального французского человека, известнейшего сыщика Эжена Видока, автора соответствующих мемуаров.

Романы Бальзака это ещё и столкновения несметных космических богатств, пусть иногда и неявные, но эта магия цифр, от которых у читателя и персонажей бальзаковских романов пересыхает горло. Вспомните трагикомичную историю Эстер и барона Нусингена. Эстер, по сути, продававшейся Нусингена и самой при этом бывшей наследницей подвальных, слегка ирреальных миллионов Гобсека. Как странно складываются судьбы бальзаковских героев, которым эти огромные деньги, сказочные состояния в итоге никогда не даруют ни счастья, ни радостей, скорее, напротив — оказываются сопряжёнными с несчастьем и крахом. Вспомните ту же Евгению Гранде, которую её отец всё-таки сумел вырастить в духе скаредного почитания денег и служения им.


Разговор о видах безумия, насылаемого богами на людей, на занятиях в Хэмпденском колледже в книге Донны Тартт приводит к интереснейшему монологу преподавателя об отличиях дионисийского безумия от провидческого и поэтического.

«Мне вспомнились “Вакханки”. От первобытной жестокости этой пьесы, от садизма её кровожадного бога мне в свое время стало не по себе. По сравнению с другими трагедиями, где правили пусть суровые, но все же осмысленные принципы справедливости, это было торжество варварства над разумом, зловещий и недоступный пониманию триумф хаоса.

— Нам нелегко признаться в этом, — продолжил Джулиан, — но именно мысль об утрате контроля больше всего притягивает людей, привыкших постоянно себя контролировать, людей, подобных нам самим. Все истинно цивилизованные народы становились такими, целенаправленно подавляя в себе первобытное, животное начало. Задумайтесь, так ли уж сильно мы, собравшиеся в этой комнате, отличаемся от древних греков или римлян? С их одержимостью долгом, благочестием, преданностью, самопожертвованием? Всем тем, от чего наших современников бросает в дрожь?


Read more...Collapse )

Latest Month

December 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow