Пасущий французской сборной и клуба "AS Cannes" Пужоль прыгает за ограду площадки в попытке сохранить мяч в игре против "Ниса".

Невероятно интересный и напряжённый матч произошёл в 4-ом туре итальянской серии А1.
До последнего вас не покинули бы сомнения относительно возможного исхода этого классического противостояния. Но результат и, вправду, будет довольно неожиданным для большинства зрителей. "Сислей" одолел "Мачерату" 3:0.

Итак, что же нас ждало в этой игре? "Мачерата" - обладатель Кубка Италии прошлого года и участник финала 4-ёх Лиги Чемпионов 08-09 в межсезонье не только сохранило костяк команды, но и заметно усилилось. Причём усилилось игроком, знаковым для "Сислея", - доигровщиком, поигравшим в системе "Сислея" 19 лет! В "Мачерату" перешёл Альберто Чизолла, чтобы играть со своим старым напарником по "Сислею" и сборной Валерио Вермильо. Помогать именитому доигровщику будет молодая звезда итальянского волейбола Маттео Мартино. Польский доигровщик Себастьян Свидерски пока мучается разрывом ахиллова сухожилия. Правда, "Мачерату" покинул высококлассный бразильский центр Родригао, но в этом матче Лебл и особенно Марко Подрашчанин будут выглядеть очень внушительно.

На позицию тренера "Сислея" пришёл бывший помощник Даниэле Баньоли - Роберто Пьяцца. Он сильно поменял игру своей бывшей команды и поменял в лучшую сторону.
"Сислей" начал демонстрировать очень быструю и организованную игру.
Тут, кстати, весьма уместно будет сказать о знаковом противостоянии пасующих: Валерио Вермильо против Рикардо Гарсии. Итальянец против бразильца, комбинационность против скорости. На этом противостоянии всегда будет стоять знак самого высочайшего качества.
Вернулся в "Сислей" летучий голландец Роберт Хорстинк, очень сильно прибавивший за последний сезон. Сейчас он, действительно, лидер своей команды. Помните его выступления за сборную Нидерландов? - теперь помножьте всё, что видели тогда, на гениальную игру бразильского связующего. Будут и скоростные атаки из четыре по четыре, будут и постоянные атаки пайпом: в этом он стал настоящим мастером.
Обрёл второе дыхание и диагональный Алессандро Феи. Удивительно, но он стал играть очень быстро! Сомневаетесь в том, что это возможно при его росте и габаритах? Тогда вспомните на какой позиции он играл раньше. Да, его прошлое атакующего 1-ым темпом стало теперь очень заметно.
Но как ни крути, а хорватский диагональный Игорь Омрчен, который "Добро сложен, много здрав физически!" выдал более заметный матч. Его пушечные атаки по линии, даже идущие в корпус, игроки не в состоянии были обработать. Я бы назвал Омрчена Стенли в квадрате или Стенли нового поколения . При этом хорватский нападающий играл довольно умно и зряче.
Что меня удивило больше всего остального, так это, пожалуй, невероятно цепкая игра клуба из Тревизо в защите и весьма грамотная игра на блоке. Один из блокирующих это всем известный голландец Роб Бонтье, а другой малоизвестный итальянский блокирующий 85-ого года рождения Джорджио Де Тоньи. Де Тоньи мне напомнил Тенкатти - не очень силён в нападении, однако обладает поразительным чутьём на место, где надо выпрыгивать.
Самый запоминающийся момент игры был, наверное, пас Рикардо 1-ым темпом словацкому центральному Кохуту метров с 4-ёх от сетки !
В общем, матч был не без интриги: фантастическая уверенность нового "Сислея" против опыта и невероятного умения "Мачераты" набирать брейковые очки.

Жан-Франсуа Эксига, либеро сборной и клуба "AS Cannes", теперь выступает за Габекку.

Не помню выкладывал ли я эти фотографии с блестящей игрой в защите французского либеро Эдуарда Ровландсона. Напомню он лишь недавно вошёл в состав национальной команды трёхцветных. Он подменял приболевшего Эксига и стал лучшим либеро интерконтинентального этапа МЛ-2008.
Первая фотография из матча клубного чемпионата. Он играет за клуб "Сэт".




Здорово, правда?

В одной из предыдущих дискуссий о французских символистах у нас произошёл крайне неконструктивный спор с госпожой myth_inc. По правде говоря, спор этот был похож на спор глухого с немым. Один, то есть я, не мог блеснуть своим образованием, поскольку это образование принадлежит немного другой области, а другая - моя собеседница не хотела: отделывалась общими словами и всячески пыталась уколоть меня упрёками в незнании теории литературоведения и филологии. Я всячески приветствую глубокие и фундаментальные знания в области искусства, но мой оппонент так и не сумел ответить на основной вопрос.

Сформулирую свою позицию.
Я задался вопросом вопрос, а насколько будут верны и оправданны размышления учёных или считающих себя таковыми, посвящённые совершенно другой области человеческой деятельности?

Сильны ли в вопросах веры историки религии?
Насколько журналисты способны адекватно говорить о результатах спортивных состязаний?
На мой взгляд, это вопросы одного порядка с вопросом о применимости научного знания и научного анализа к искусству. Это непростой философский вопрос, ведь в том-то и дело, что и сама научность ничего не сможет гарантировать в данном случае.

Наука хорошо описывает естественные процессы, происходящие в природе. Но только описывать недостаточно. Описать и объяснить можно всё, что угодно. Теория будет считаться состоятельной только тогда, когда она сумеет шагнуть дальше тех экспериментальных фактов, на которых она основана. То есть хорошая теория должна уметь предсказывать ещё неизвестные явления и события.
Но то, что справедливо для мира природы, вовсе не обязано быть справедливым для продуктов деятельности человеческого разума.

Более того, различные проявления человеческого разума часто являются взаимоисключающими и несовместимыми.
Можно выделять научное знание, знания, основанные на вере, знание, являющиеся продуктом художественного восприятия мира, интеллектуальную составляющую спортивных состязаний. Почему научное знание получило преимущественное право описывать и распоряжаться другими областями человеческого знания, для меня не ясно.

Если какие-то учёные собираются описывать художественные произведения, то бог им в помощь. Но никто не обязан верить их моделям (мало ли, что они там себе навоображали) до тех пор, пока они не продемонстрируют состоятельность предсказательной части своих теорий! Я не знаю, как это будет выглядеть в их случае...
Может быть, если они претендуют на знание того, по каким законам строится роман и почему он будет казаться интересным и гармоничным, они должны будут представить на суд читателей это самое идеальное произведение. Если оно большинству просвещённых читателей покажется ерундой, значит критерии выбраны не те.

Через некоторое время я совершенно случайно набрёл на цитату, которая довольно верно, но с гораздо большей точностью и силой отражала мою мысль и принадлежала довольно известному поэту и искусствоведу. Это и побудило вернуться меня к прежнему спору, но с новым оружием.

( Цитата )

"В этом Царстве речи люди, как правило, слепы; они глухи к словaм, которыми пользуются. Слова для них -- только средства; высказывание -- только некий крaтчай­ший путь: этот минимум определяет чисто практическое пользование речью. Быть понятым -- понять: таковы грaницы, все более суживающие этот практический -- иными словами, абстрaктный -- язык. Даже сами писа­тели задумывaются над значимостями и формами лишь в случае кaкой-то конкретной трудности, неизбежного выбора или поисков эффекта. Таков эмпиризм совре­менников. Вот уже сто с лишним лет можно быть "ве­ликим писателем" и совершенно пренебрегaть конструк­цией речи. А это значит, что в ней видят лишь какое-то несущественное звено, своего рода посредника, без ко­торого "рaзум" предпочел бы обойтись. Ничто так не чуждо чувствованию всей античности, как этот подход.

Однако Поэзия -- насквозь язычница: онa неумолимо требует, чтобы душа не оставалась без телa; ни смысл, ни идея -- вне действия какой-либо запоминающейся фи­гуры, построенной на тембрaх, длительностях и акцентах. Мало-помалу язык поэтa и его самосознание прихо­дят к единству, которое прямо противоположно тому, какое мы наблюдaем у прочих людей. То, что для него в речи наиболее важно, для них неощутимо или безраз­лично. Какой-нибудь словесный нюaнс, от которого за­висят, нам кажется, жизнь и смерть стихотворения, пред­ставляется им пустой никчемностью... "

Впрочем, Поль Валери довольно много ещё говорит о происхождении поэтического языка от практического. И об исчезновении фраз обычного языка после их претворения в универсальный смысл. Тоже, на мой взгяд, очень разумная мысль.

"Лёгкость в чтении стала в литературе правилом с тех пор, как наступило царство всеобщей спешки, которую пресса организует или, во всяком случае, стимулирует. Каждый стремится читать лишь то, что и написать мог бы каждый.
И поскольку задача литературы сводится нынче к тому, чтобы развлекать читателя и служить ему способом времяпрепровождения, не вздумайте требовать от него усилий, ни в коем случае не взывайте к усердию: здесь господствует убеждённость - быть может, наивная - в полной несовместимости наслаждения и труда."

Поль Валери "Я говорил порой стефану Малларме".

Блестящий эпизод. Читатели начали считать, что то, что непонятно и неясно, темно для них - это плохо. Читать начал диктовать условия, а это плохо, когда рабы начинают говорить хозяину, как ими следует управлять. Это бунт черни.
Разве не очевидна мысль, что для большего наслаждения надо приложить чуть больше сил? Я бы назвал это своеобразной пороговой энергией или энергией активации. Чтобы получать наслаждения более высокого порядка, мы должны уже обладать для этого неким изначальным уровнем понимания и восприятия.
Если я хочу получать наслаждение от игры волейбол, я должен потратить силы, играя в него, иначе я не смогу насладиться победой или замечательным ударом. Разве не так? Лёгкие и доступные наслаждения в искусстве - не могут быть ничем, кроме обмана.

Чудеса брейк-данса в исполнении Туиа. С противоположной стороны за ним с удивлением наблюдают Монмеа и Марк Шальк.
Не могу сдерживаться, очень мне нравятся такие блестящие примеры игры в защите.

Очередные броски в защите в исполнении французов. На сей раз это Самуэле Туиа - игрок сборной и клуба Канн. Это матч против команды "Нис".

"В самом деле, стихотворение есть некий механизм, призванный вызывать
поэтическое состояние посредст­вом слов. Эффект этого механизма предугадать
невозмож­но, ибо, когда речь идет о воздействии на умы, ни в чем нельзя быть
уверенным. Но какова бы ни была пробле­матичность конечного результата,
создание этого ме­ханизма требует решения множества проблем. Если сло­во
"механизм" вас шокирует и сравнение с механикой кажется вам слишком грубым,
я прошу вас заметить, что написание стихотворения, даже весьма короткого,
может тянуться годами, между тем как воздействие его на читателя
осуществится в течение нескольких минут. В эти несколько минут читателя
ослепят находки, ас­социации, блестящие образы, накопленные за долгие месяцы
поисков, ожидания, терпения и нетерпения. Он будет склонен приписать
вдохновению значительно боль­ше того, на что оно действительно способно. Он
вооб­разит личность, сумевшую без долгих раздумий, без колебаний и без
исправлений построить это могущест­венное совершенное творение, которое
переносит его в некий мир, где предметы и существа, страсти и мысли,
созвучия и значения возникают из единой энергии, где они дополняют друг
друга и перекликаются, следуя каким-то уникальным законам резонанса, ибо
только уникальная форма возбуждения может вызвать одновре­менную активизацию
нашей чувствительности, нашего интеллекта, нашей памяти и нашей способности
к сло­весному действию, чрезвычайно редко связанных в ходе обыденной жизни.

Быть может, здесь следует особо подчеркнуть, что создание поэтического
произведения, - если подходить к нему так, как инженер, о котором я только
что го­ворил, подходит к своему замыслу, к разработке конст­рукции паровоза:
формулируя проблемы, требующие ре­шения, - что это создание должно казаться
нам делом несбыточным. Нет искусства, в котором существовало бы столько
независимых требований и задач, подлежа­щих согласованию. Я лишь напомню вам
то, что гово­рил о звуке и смысле, которые, хотя и связаны чисто условно,
должны быть приведены к предельно эффектив­ному взаимодействию. Слова часто
напоминают мне, вви­ду двойственной их природы, те комплексные величины,
коими столь любовно оперируют геометры."
Поль Валери.

Французский поэт и теоретик искусства вносит немного ясности в проблемы искусства и мастерства, поэзии и абстрактной мысли. Когда мы в 9-ом классе говорил о поэзии вообще приводилось много правильных цитат, говорилось много красивых слов. Но почему-то нам не советовали читать Поля Валери. Найти что-либо полезнее и грамотнее этих эссе практически невозможно. Особенно мне понравилось другое его сравнение. Как-то поэт прогуливался и размеренность шагов передалась ему снизошедшим откуда-то сложными ритмами и мелодиями. Но они оставались ему чуждыми: он не мог ни зафиксировать, ни понять. Вдохновение снизошло не к тому человеку и оказалось бесполезным.
То же самое касается и поэтов, не каждый сможет облечь пришедшие образы в нужные слова. Валери разделяет практическую речь и поэтическую. И это на его взгляд гораздо сложнее ситуации, в которой находятся музыканты. Ведь им сразу достаются механизмы получения чистых звуков, отличных от шумов. Поэтам приходится находить эти кисти и "краски" самим.